Я видела медную лестницу, чудесно длинную и достигающую неба, но также очень узкую: люди могли карабкаться по ней только один за другим. И по сторонам лестницы были размещены разные металлические предметы: там были мечи, копья, крюки, сабли, дротики, так что если кто-то стал бы подниматься неосторожно или не смотря вверх, он был бы разорван, и его плоть была бы отрезана острым железом. И под лестницей вился змей огромного размера, который нападал из засады на тех, кто поднимается по лестнице, устрашая их… Но я сказала: «Он не повредит мне, во имя Христа!» И под этой лестницей, словно боясь меня, змей медленно протянул голову, и, будто наступая на первую ступеньку, я наступила на нее и поднялась наверх.

И я увидела огромного размера луг, и в середине его сидел седовласый мужчина в одежде пастуха, огромный, он доил овец, и много тысяч людей, одетые в сияющие белые одежды стояли вокруг. И он поднял голову, посмотрел на меня и сказал: «Иди к нам, дитя». И он подозвал меня и дал мне, как казалось, горсть сыра, который он только что выдавил; и я приняла его обеими руками и съела, и все стоящие вокруг сказали: «Аминь!»

aveleen

sciuro

Отвяжись – я тебя умоляю!
Вечер страшен, гул жизни затих.
Я беспомощен. Я умираю
от слепых наплываний твоих.

Тот, кто вольно отчизну покинул,
волен выть на вершинах о ней,
но теперь я спустился в долину,
и теперь приближаться не смей.

Навсегда я готов затаиться
и без имени жить. Я готов,
чтобы с тобой и во снах не сходиться,
отказаться от всяческих снов;

обескровить себя, искалечить,
не касаться любимейших книг,
променять на любое наречье
все, что есть у меня, - мой язык.

Но зато, о Россия, сквозь слезы,
сквозь траву двух несмежных могил,
сквозь дрожащие пятна березы,
сквозь все то, чем я смолоду жил,

дорогими слепыми глазами
не смотри на меня, пожалей,
не ищи в этой угольной яме,
не нащупывай жизни моей!

Ибо годы прошли и столетья,
и за горе, за муку, за стыд
- поздно, поздно! – никто не ответит,
и душа никому не простит.

Quos anguis tristi virus mulcedine pavit,
Hos sanguis Christi mirus dulcedine lavit.

[Тех, в ком яд змеи взлееял несущее беду наслаждение,
чудесная кровь Христова омыла сладостью]

Адам был сотворен в третьем часу, и семь часов он был без греха, а на десятый час был изгнан из Рая.

Вот семь частей, из которых был сотворен Адам. Первая часть была из земли, вторая - из моря, третья - из солнца. Четвертая часть была из облаков, пятая - из ветра, шестая - из камней. Седьмой же частью был свет мира.

Продолжим далее об этом. Первой частью, сотворенной из земли, было его туловище. Второй частью, из моря - его кровь. Третьей частью, сотворенной из солнца, было его лицо и образ. Четвертая часть, из облаков, состояла из его мыслей. Пятой частью, из ветра, было его дыхание. Шестая часть, из камней, составляла его кости. Седьмой частью, от света мира, а именно из Духа Святого, была душа человека.

Если в каком-либо человеке преобладает часть из земли, такой человек будет ленивым. Если преобладает солнце, то он будет добрым и полным жизни. Если облака, то он будет легкомысленным и похотливым. Если преобладает ветер, он будет вспыльчивым и злым. Если камни, то он будет суровым, будет одновременно вором и скрягой. Если море, то он будет приятным и смиренным, и будет иметь красоту. Если же преобладающая часть - свет, то он будет устремлен к одной цели, и будет наполнен благодатью Святого Духа и священного Писания.

Можно видеть также относительно вечного огня [преисподней], каким образом он лишен света, в то время как сама природа огня не только в том, чтобы жечь, но и в том, чтобы светить. Но если бы он светил, то каким же образом могла бы быть в преисподней тьма внешняя, тьма осязаемая? Не стоит этому удивляться, так как можно наблюдать в вещах, что Бог, создатель природы, как вкладывает в них некие свойства и возможности, таким же образом некоторые качества иногда удаляет; ведь огонь в халдейской печи имел мощь пожрать одежды юношей, но не имел мощи повредить их телам. И прежде пламя, желавшее гореть огнем, но не сгорать, горело огнем и не сгорало (Исх. 3:2), ибо природу свою огонь [этот] имел от света, а не от уничтожения. Адский огонь же, напротив, лишен силы своей в свете и в полной мере имеет ее в способности сжигать. Таким образом, будет там пытка огнем без утешения озаряющим светом, огнем не светящим, причиняющим боль, не дающим передышки, дабы имели [грешники] всякий род мучения, сильнее которого не то что нанести, но и помыслить невозможно, и были лишены всякого утешения, которое могло бы им, жалким, облегчить страдания.